Все синем море ворон плещет
В горьком горе водку хлещет.
Славный орден на груди —
Сказка будет впереди.
Как на острове Буяне,
В достославном Окияне
Из-за курьего яйца
Передрались два купца.
Но и это, как опаска,
Тоже присказка — не сказка!
1
Как за псковской за стеной
Спит посадников степенной.
Спят посады и дома,
Рынки, избы, терема.
А на степени — урод! —
Дрыхнет толстый серый кот.
И котяре снится сон,
Что посадника это он.
И посадник, то есть кот
Произносит речь в народ:
“Соберите всех подьячих,
Чтоб прогнать собак бродячих.
А без этого коту
Жить совсем невмоготу.
И чтоб рыбные отходы
Защитить от непогоды
Нужны крыша или навес,
Только чтобы кот пролез.
Эти важные решения
Принимать без промедления!”
От реки да в темноту
С подвыванием коту
В нос большой комар залез
И посадник вмиг исчез.
Кот чихнул, хвостом махнул,
Мирно лапки протянул,
И на степени опять
Продолжал нахально спать.
Только ночью правит он.
Утром будет согнан вон
Грубо, с криками, взашей —
Он посадник для мышей!
Есть у мужа-псковитина
Самозванцу хворостина.
Но до утра правит ночь,
И кота не превозмочь.
Вот и утро наступило —
Лезут с песней на стропила.
Псковитины-мастера.
Правит праздник детвора.
А по улице со смыслом
Баба с новым коромыслом.
С коромыслом два ведра —
Надо суп варить с утра
На колодезной водице.
У бессонной мастерицы
Штука соткана сукна,
И его везет она
Отбелить на ближний пруд.
А котяра — тут как тут,
Где на пристани с утра
Потросшили осетра:
В те далёкие года
Осетры туда-сюда
Очень просто налегке
Дружно плавали в реке.
Стоит только раз-другой
ткнуть железной острогой —
И обед уже готов
Для людей и для котов.
Хочешь жарь, а хочешь парь,
В общем, эта рыба царь
По доскам хвостом стуча,
Как добыча псковича
Став короче на вершок
Громко булькнула в горшок.
Был такой горшок один,
Над горшками господин
Чтобы рыба влезла вся
От плотвы до карася.
До такого вот полена
высотою по колено.
На костре горшок стоит,
А в горшке вода кипит.
Две головки чеснока
и готова толока!
Ну а там, где был отход,
обретался серый кот.
В мире разные напасти.
Нас трясет от всякой власти —
Власть куда бы ни понесло.
Впрочем, в древности трясло
Города и с ними веси
Гул и грохот в поднебесье.
По домам и звон и хруст
На Руси и земельный трус.
Перевод в стихотворенье —
На земле землетрясенье!
Чтоб развеять вам тоску,
Скажем, стольную Москву
Так трясло под общий вой,
Что слетали вниз долой
Силой земную содраны,
Купола и барабаны
С прилегающей к церквей.
Колебалась все скорей —
От чего уйти нельзя —
Наша матушка-земля.
Колебалася основа,
Всех трясло соседей Пскова.
Да и в Пскове хошь не хошь —
ощущалась то же дрожь.
Правда, это было редко
(Тут особая заметка,
И она не без причины)
Для эпической картины
Открываются врата
Сквозь минувшие лета.
Как по Псковской мостовой
С осетровой головой
Кот по пристани бежит,
А кругом земля дрожит!
А Великая река
Смыть грозит озорника,
Что погнался за котом
С верисиновым прутом.
Вер не осина
По пути попалась псина,
Ну а кот удрал домой
С осетровой головой.
На подворье этом кот
Обретался целый год.
Тут в палатах гладь и тишь —
На сундук боярский мышь
Влезла с хлебного ларя
На манер богатыря.
День сегодня — без хлопот!
Не охотник сытой кот.
При палатах есть подклет,
Да ходить туда не след.
А в подклете том стоят
Бочки с пивом к ряду ряд,
Не разбавленный водой.
Да замок горазд худой.
Влезли в погреб огольцы,
Да поймали их стрельцы.
Придорожная крапива
хорошо пошла под пиво.
Под такую благодать
Не полезут вдругорядь!
И розга поёт, поёт …
Власть добро не отдает!
2
О читатель! Свет очей!
Государство псковичей,
Коль смотреть со стороны,
Как-то мы понять должны,
В первобытном этом чате
Власти три и три печати.
Правит вроде бы народ,
Правда, есть совет господ —
Пскова гордость и краса,
Золотые пояса.
Совещаются о встрече,
Собираются на вече
И решают, что к чему,
В государственном дому.
Правда, есть ограничения —
Если, скажем, разночтения,
То на площади народ
Тем боярам морды бьет.
Ограничила их власть
Мордобития напасть!
Князь идёт со стороны,
Скажем, в случае войны
Иль в ином подобном разе
Есть нужда в отдельном князе.
Если с князем вышел спор,
Есть отдельный договор:
“Ты собе, а мы собе”,
Так что князь ни “ме”, ни “бе”.
И его гоняют прочь,
Только ноги уволочь!
Впрочем, речь о псковском князе
Мы дадим в отдельном сказе.
Ну а где поклоны класть?
Есть от церкви третья власть,
И Устав церковный есть —
Защищая бабью честь,
Жёнкам, вызванным на суд,
Поединок вышел тут.
По церковному уставу
Эти жёнки там по праву
Бились. Всё сама решай,
А другие — не мешай!
Кулаки, каменья, доски —
Демократия по-псковски!
И волосья тоже драли;
Судьи мудрые взирали,
Чтоб додрались до конца,
До победного венца.
(А в Европе было то же —
Очень нравами похоже.
В общем, царство-государство
С элементами скобарства!)
А какой там был исход,
Это видел сверху кот,
Что на дереве высоком
Был в соседстве недалеком.
Чья-то там решалась доля —
Визг и крики лились с поля:
— Енто, девка, не робей!
Ты добей её, добей!!!
Ан не будет вдругорядь
Девку грязью поливать.
Псковитянкам непочём
Честь отстаивать мечом.
Тут-то были мы, поди,
Всей Европы впереди!
Когда пришла Москва,
Стала серая тоска.
Нет под крики “ай!” да “ёв!”
Гладиаторских боёв…
Впрочем, это — суета,
С точки зрения кота.
Вот холодная уха
Или рыбьи потроха
Там, где старые Рыбный ряд —
Тут глаза его горят!
Или если кот другой
В марте вызовет на бой,
Это вам не суета —
Боевая песнь кота!
В общем, грозную картину,
На заборе выгнув спину,
Представляет серый кот.
Тут уж — кто кого возьмёт!
Ну, а чтобы дрались кошки —
Извините… Тут немножко
Мы оставим тему эту
И вернемся лучше к лету.
Там, где Камена-река
Далека и глубока,
Там, где хлебные поля
Холит матушка-земля.
Ибо хлеб — всему основа.
Это — к западу от Пскова.
Тут работают до пота.
Дальше — Грамское болото,
Непроходное почки
За дорогой на Печки.
Путь до берега ведёт,
Дальше — новый поворот,
Лошадёнке — пару розг.
Впереди лежит Изборск.
В то болото кот ходил,
Живность мелкую ловил,
Гнал других котов взашей,
А в хлебах ловил мышей.
Не коту же там стеречь
Потонувший грамский меч!
3
За ливонский за предел
Ворон чёрный полетел.
Что он видит с высоты:
Сосны, ели до кусты.
А ещё — военный строй
На дороге на лесной.
Кнехты смотрят на восход —
Тут готовится поход.
Рыцарь меч тяжелый точит…
Что читатель видеть хочет:
Чтоб к исходу некой битвы
Те — увечны, те убиты,
Те ползут едва-едва…
Не дождетесь! Хрена с два!
По снегам не сеять мак;
Значит, дело было так:
Где пролив предельно узкий,
Шла “свинья” на берег русский
Нашу землю с бою брать,
Грабить, жечь и убивать.
В этом месте, края близ,
Был тогда высокий мыс,
Боком в озеро вдавался.
Он Вороньим Камнем звался.
Тут, у местного леска,
Встали русские войска.
Правда, был жестокий бой;
Эсты все ушли домой.
А на льду — печальный вид,
Клин железный был разбит —
Положили всю “свинью” —
Кто-то ухнул в полынью,
А кому-то — прах и тлен,
Кто-то сдался в русский плен.
Это помнят много лет.
Кто-то спасся, кто-то — нет.
В дальней Риге, в ближнем Дерпте
Получивши вести эти,
Пролив слёзы крокодильи,
Очень здраво рассудили:
— Чем соседей воевать,
Лучше б стали торговать —
И спокойно, и доход,
Чем какой-то там поход.
— Ослабел наш старший брат,
Раком пятится назад!
— Получил Ливонский орден
По своей холёной морде!
— Не пролез на Русь прохвост,
Прищемили дверью хвост!
Надо нам для псковичей
И ещё продать мечей —
При такой большой войне —
Всё оружие в цене!
На столе писалась смета:
Прочный рог для арбалета,
Также кони строевые
И доспехи боевые.
И приказчик уж готов
С этой грамотой во Псков.
А чего ему бояться? —
Два купца договорятся.
И на орденский запрет
Был поставлен жирный крест
К удовольствию сторон.
Не терпеть же им урон?
Если голод был во Пскове,
То соседи наготове —
Подвезут и хлеб, и снедь —
Любо-дорого смотреть.
Пусть за деньги — так ведь есть —
Не в петлю же людям лезть…
И купцы через границы
пролетали аки птицы.
Не хочу писать про войны —
Хорошо, когда спокойно.
Вот и стены, башни, хаты,
Тут посла ведут в палаты,
Там его зовут к застолью,
Принимают хлебом солью,
Ставят лучшие вина:
— Как детишки, как жена?
Много ль нового на свете?
Как епископ-благодетель? —
Замечательный сосед,
Жить ему премного лет!
Излагали все в беседе
Эти добрые соседи:
— Очень просят псковичи
Копья, стрелы и мечи,
И, ввиду отдельной сметы
Можно также арбалеты
За хорошую оплату,
Плюс — дары и епископату,
И еще — благодаренья
Для церковного строенья.
Для посадничьей молодки
Бочку ревельского селедки.
Штуку фландрского сукна
Да оплеты для окна.
А посадский кот Усы
Хочет дерптской колбасы.
— Наши фогты и вассалы
Любят порховское сало,
Что коптят там много лет,
Как — неведомый секрет.
И для них — по осетру,
А епископу — икру.
У него подагра снова —
Надо б лекаря из Пскова.
То епископский наказ —
Помогал им в прошлый раз.
Также комтуру подпругу
И особую кольчугу
Новгородския работы,
Чтоб не знать в боях заботы,
Чтобы точно по плечу,
Ну, и жёнам всем — парчу,
Чтоб на съездах пофрантили.
Лучше, чтоб из Византии.
А ещё — ещё, майн готт,
Рытый бархат для господ.
— За кольчугой вдругорядь
Надо в в Новгород сгонять.
Провожал гонца домой
Весь отряд городовой
До ливонской до границы.
Там уже галдели птицы.
Где епископский отряд
ждал четвёртый день подряд.
Вот уж люди видны с воза
Повстречались два обоза,
Оба были велики:
Бочки, ящики, тюки.
У обозных — списке в лапах.
Лязг железа, рыбный запах.
Тут немецкие мечи,
Рядом отблески парчи.
Завершаются в те поры
Деловые разговоры
По-немецки и по-русски,
Гул неспешной перегрузки.
Всё сошлося в самый раз.
Точно выполнен заказ.
Если шкода от погоды или
С хлебом недороды,
Из Германии родной,
Всё доставим вам домой.
Если кончится икра
Будет раненько с утра!
Аль иная благодать
Только весточку подать.
На прощанье 100 гр
Будет здраво вам и нам
Да еще лежал на круче
Некий орденский лазутчик.
От епископских щедрот
Обезглавлен обормот!
Ну а где-то там, в тумане,
На свирепом поле брани
— Братья рыцари, вперед! —
Возглашает идиот…
Что епископу молиться?
Тиха дерптская граница
И спокойствие на сердце —
Хочешь жить — умей вертеться!
Для тевтонов это свинство-
Нет в Ливонии единства!
Для магистра — острый нож!
Вот Ливония — и что ж?
Жены фотов и вассалов,
Что уже подсели к салу,
Кроят яркую парчу,
Чтоб пришлася по плечу,
Чтобы после, на ландтаге,
Встали парами под стяги
Все в сияющей парче,
При кольчуге и мече.
Между тем, как лекарь Псковский
Мазь втирает и по свойски
Про лекарство держит речь,
Как здоровье поберечь
Полный курс, серьезный труд,
А икра, конечно, тут…
Но из Псковской стороны
Изменения видны:
Получили псковичи
Копья, стрелы и мечи,
Арбалеты и доспех —
Вот коммерческий успех!
Боевые в сбруй кони —
Те, что ветер не догонят,
И заморское сукно
уж ложиться под окно.
А на всяком, кто из Пскова,
Есть заморская обнова
В стольном граде и в селе,
И селедка на столе.
Колбасой набил живот,
Тихо стонет бедный кот,
И честной народ с крыльца
Славит Псковского купца.
Всё менялось в этом мире,
Были войны и замирье,
И торговля была всласть,
И менялась даже власть.
***
И кончать я должен, вроде,
На 510 годе,
Где с уныньем и тоской
Псков повязан был Москвой.
Не сбиралось больше вече,
Главный колокол далече
Увезён по вешней грязи.
Что наместник — то от князя,
И не прав — а все же прав,
И испорчен древний нрав…
Если жалобы — без толку,
Всё. Поставим том на полку.
Будем пыль сдувать порой —
Это будет том второй.
Солнце — в Дерпт. Темнеет небо.
Первый том написан не был.
Все спешу, спешу спешу…
Может, после напишу.
Если времечка поболе
Изыщу по вышней воле…
2013- февраль 2014г.
Загрузка ...